описание донки хода

20. К. Поппер

Принцип фаллибилизма был впервые введен в философию науки американским философом конца XIX в. Из принципа фаллибилизма следует принцип реализма, то есть позиция, согласно которой содержание знания не может быть сведено к данным чувственного опыта, как это предполагает феноменализм. За данными опыта, ощущениями должна стоять объективная реальность, которой и обязана в идеале соответствовать теория. Только в этом случае можно говорить о ложности истинности, так как ощущения сами по себе не могут быть ложными либо истинными. Поппер в отличие от логических позитивистов верит в существование мира и признаёт, что человеческое познание стремится к истинному описанию этого мира. Вместе с тем он признаёт, что реальность ускользает от познания. Истина существует, но она недостижима. Именно по этой причине в книге "Логика научного исследования" Поппер вообще не пользуется понятием "истина". Но такое понимание ставит под сомнение сам теоретический уровень научного знания. Для того чтобы разрешить эту трудность, Поппер предлагает отказаться от такой точки зрения и признать, что научные законы как общие высказывания являются "частично разрешимыми", то есть они не могут быть верифицированы, но могут быть фальсифицированы эмпирически. Поскольку подтверждаемость эмпирическими данными, как и внутренняя логическая непротиворечивость, не могут являться критериями истинности, то единственный принцип, который может лежать в основе научного познания - это представление о том, что если теория была фальсифицирована, то есть если было научно подтверждено существование фактов, противоречащих теории, то она должна быть отброшена. Именно так Поппер понимает основной принцип развития науки. Поппер отвергает антиисторизм логических позитивистов. Анализ формальных языков науки не способен решить проблем, связанных с осмыслением роста знания, которое рассматривается как развивающаяся изменяющаяся система. Рост знания - это не накопление данных наблюдений, а процесс устранения ошибок, то есть ниспровержение одних теорий их замена лучшими.

Наука, согласно Попперу, не развивается в строгом смысле слова, теории сменяют друг друга, но между ними нет строгой преемственности. Процесс исторического развития науки по Попперу можно описать следующим образом: Таким образом, рост научного знания невозможен без выдвижения гипотез их опровержений, а метод проб и ошибок есть не что иное, как способ выбора теории в определенной проблемной ситуации. Здесь необходимы воображение, умение формулировать проблемы, способность к взаимной критике конкурирующих теорий. Подходя к вопросу о научном методе, Поппер отмечает, что вопросы методологии науки нельзя решать эмпирически, то есть исходить из реальной научной деятельности.

карл поппер фаллибилизм

Но вопрос о методе также нельзя сводить к логическим исследованиям. Научный метод и формальная логика связаны между собой, но не совпадают друг с другом, так как формально-логический анализ теории не подразумевает постижения принципов изменения и развития теорий. В отличие от предшественников - логических позитивистов - Поппер не отвергает и философские методы. Более того, он говорит о том, что не существует метода, свойственного только философии. Он обращает внимание на то, что многие философские идеи например, атомизм способствовали прогрессу науки, вследствие чего стремление уничтожить метафизику может поставить под угрозу и само научное знание. Поппер подчеркивает следующий важный момент: Все методы можно отнести к разным уровням в зависимости от их универсальности. Сначала формулируются методологические правила более высокого уровня, представляющие собой норму для определения остальных правил. Карл Поппер - один из крупных представителей философии постпозитивизма. Возникновение и развитие античной демократии. Гераклит - основоположник теории "избранных и посвященных". Критика общественно-политических взглядов Платона. Экзистенциалистические высказывания против рационализма. Рационалистическая модель в западной философии. Вильсон, сообщил, что после одиннадцати различных измерений они получили одиннадцать различных результатов. Прежде чем начать исследование по собственному методу, Р. Милликен поставил опыты по методу, применявшемуся в Кембриджском университете. Теория заключалась в следующем. Масса электрона определялась путем измерения давления, производимого телом под воздействием силы тяжести на чашу весов. Если сообщить бесконечно малой частице вещества электрический заряд, и если приложить направленную вверх электрическую силу, равную силе тяжести, направленной вниз, то эта частица будет находиться в состоянии равновесия и физик может рассчитать величину электрического заряда. Если в данном случае частице будет сообщен электрический заряд одного электрона, можно высчитать величину этого заряда. Эта теория была вполне логичной, но физики никак не могли создать прибор, при помощи которого можно было бы заниматься исследованиями отдельных частиц веществ.

карл поппер фаллибилизм

Им приходилось обходиться наблюдением за поведением облака из водяных капель, заряженных электричеством. В камере, воздух из которой был частично удален, создавалось облако пара. К верхней части камеры подводился ток. Через определенное время капельки тумана в облаке успокаивались. Затем сквозь туман пропускали икс-лучи, и водяные капли получали электрический заряд. Исследователи полагали, что электрическая сила, направленная вверх, к находящейся под высоким напряжением крышке камеры, должна якобы удерживать капли от падения. Однако на деле не выполнялось ни одно из сложных условий, при которых, и только при которых, частицы могли бы находиться в состоянии равновесия. Милликен начал искать новый путь решения проблемы. Дело было не в аппарате, а в том, как им пользоваться. Он внес в его конструкцию ряд изменений, которые позволили провести все измерения на одной и той же реальной капельке. Неоднократные опыты показали, что после рассеивания облака в мощном электрическом поле на его месте можно было различить несколько отдельных водяных капель. Это были капельки, содержащие два, три, четыре и более электронов, вместо одного. Таким образом, стало ясно, что электричество едино по своей структуре. Затем еще в течение трех долгих лет продолжались эксперименты над капельками уже не воды, а смазочного масла. Меня зачаровывала та абсолютная уверенность, с которой можно было точно измерить величину заряда и пересчитать количество электронов, сидевших на данной капле, будь то один электрон или любое их число, до сотни включительно. При этом для того, чтобы получить данные по одной капле, иногда требовалось несколько часов. Теория атомного строения вещества была доказана.

карл поппер фаллибилизм

Как известно, в году А. Эйнштейн был удостоен Нобелевской премии за разработку теории, объяснявшей фотоэлектрический эффект. А в году уже Р. Милликен получил такую же премию за проведение опыта, подтвердившего теорию Эйнштейна, которая была обоснована в году. Милликена был поставлен в году. Опровержимость теорий фактами науки, следовательно, признается в "логике научного открытия" критерием научности этих теорий. На первый взгляд это положение воспринимается как бессмыслица: Однако попперовские рассуждения строятся на ином логическом смысле. Доказать можно все, что угодно. Именно в этом проявлялось, например, искусство софистов. Поппер считает, что научные положения, констатирующие о наличие материальных объектов, относятся не к классу подтверждаемых опытом, а, наоборот, - опровергаемых опытом, ибо логика мироустройства и нашего мышления подсказывает нам, что научные теории, опровергаемые фактами, действительно несут в себе информацию об объективно существующем мире. Этот же методологический механизм, позволяющий в научном познании приблизиться к истине, то есть принцип фальсификации теорий, путем их опровержения фактами, принимается Поппером в качестве критерия демаркации описательных эмпирических наук от теоретических и от самой философии [3], отвергая тем самым неопозитивистские критерии демаркации индукцию и верифицируемость. Идейное содержание теорий фальсификации и демаркации имеет ценностное значение, которое выводит нас на мировоззренческое измерение. В основе концепции "логики открытия" Поппера лежит идея, принявшая форму убеждения, об отсутствии какой бы то ни было истины в науке и какого-либо критерия ее выявления; смысл научной деятельности сводится не к поиску истины, а к выявлению и обнаружению ошибок и заблуждений. Этой, по сути своей, мировоззренческой идеей была детерминирована и соответствующая структура: Данная структура — это структура осмысленная и принятая на мировоззренческом уровне самим Поппером и реализованная им в науке. Однако поэтому влияние мировоззренческих убеждений на создаваемую мыслителем модель развития науки. На первый взгляд процедура опровержения теорий и поиск новых теорий, отличающихся разрешительными способностями, представляется позитивной, предполагающей развитие научного знания. Они, в свою очередь, также могут быть объяснены субатомной структурой атомов вместе с законами, управляющими поведением субатомных частиц, и т. Все это может быть выражено посредством допустимо расплывчатой метафоры о том, что законы природы устанавливают "структурные свойства мира".

Метафора является расплывчатой, так как на любом уровне не только структура объясняет, но также и законы, но она позволительна, так как на любом уровне законы частично объясняют структуру и, кроме того, по меньшей мере понятно, что на некотором уровне структура и законы могут стать неразличимы, что законы могут навязывать некоторый род структуры миру и что они, наоборот, могут интерпретироваться как описания этой структуры. По всей видимости, в этом цель, преследуемая, если еще не достигнутая, теоретических исследований материи. Это все про идею структуры. Вторая идея, нуждающаяся в прояснении, это идея "глубины". Она ускользает от всяких попыток исчерпывающего логического анализа, тем не менее, она направляет нашу интуицию. Глубина" научной теории, по всей видимости, тесно связана с ее простотой и таким образом с богатством ее содержания иначе обстоит дело с глубиной математической теоремы, чье содержание может быть принято равным нулю. По всей видимости, вопрос упирается в две составляющие: Именно эта последняя составляющая, хотя она интуитивно вполне ясна, весьма трудна для анализа. Эссенциалисты пытались описать ее, когда рассуждали о сущностях в их отличие от простой аккумуляции случайных свойств. Я не думаю, что мы здесь можем сделать больше, чем сослаться на интуитивную идею. Да мы и не нуждаемся в большем. Ибо в случае любой предполагаемой теории богатство ее содержания и тем самым степень проверяемости определяют ее значимость и результаты фактических проверок решающих ее судьбу. Мы смотрим на глубину теории, ее когерентность и даже на ее эстетическую привлекательность с точки зрения метода, то есть трактуем эти качества как всего-навсего руководства или стимулы нашей интуиции и нашего воображения. Но установление значения истины в математике — как раз цель "оснований". Однако действительно ли три термина в выражены "совершенно известные термины" совершенно известные термины? Нетрудно заметить, что и в этом случае возникает недуг бесконечного регресса. Каким образом тогда философия математики все же утверждает, что в математике есть или должны быть точные понятия? Каким образом она надеется o6oити скептический критицизм? Как может она заявлять, что выдвинуты основав математики — логицистские, метаматематические интуционистские? И даже допуская "точные" понятия, как можем мы доказать, что суждение истинно? Каким образом можем мы обойти бесконечный регресс в определениях? Противоречие между догматиками, заявляющими, что мы можем знать, скептиками, заявляющими, что мы не можем знать или по крайней мере не можем знать, что и когда мы можем знать, — основной вопрос эпистемологии. Обсуждая современные усилия установить основания математики, как правило, забывав что они не более, чем часть громадных усилий преодолеть скептицизм в установлении основания вообще знания. Цель моей статьи показать, что современная философия математики настолько глубоко внедрена в оба эпистемологию, что не может быть понята вне ее контекста.

Вот почему первый параграф должен содержать злободневную историю эпистемологии. Скептики используют бесконечный регресс, чтобы показать тщетность поиска оснований знания. Точно так же, как их догматические оппоненты, они принадлежат к числу эпистемологических джастификационистов justificationistsто есть их главная проблема состоит в ответе на вопрос "каким образом мы знаем"", и, как их оппоненты, думают, что были вынуждены отступить в тенеты "я не знаю" из-за отсутствия твердых оснований знания истины. Они заключают, что рациональные усилия достичь знания беспомощны, наука и математика софистичны иллюзорны. Так что для рационализма становится жизненно важным остановить эту раздражающую пару бесконечных регрессов и обрести для знания твердую почву. В попытках достичь этого сложились три грандиозные рационалистические программы: Все три программы исходят из организации знания как дедуктивной системы. Если имеет место принцип передачи ложности, значит, действует принцип передачи истинности от посылок к заключениям. Если истинностное значение наверху системы было бы ложью, то, конечно же, в системе не было бы потока истинностного значения. Так как евклидианская программа предполагает, что все знание может быть дедуцировано из конечного множества тривиально истинных высказываний, состоящих только из терминов с тривиальной смысловой нагрузкой, я буду называть ее также программой тривиализации знания. Поскольку евклидианская теория содержит лишь несомненно истинные высказывания, она не работает ни с предположениями, ни с опровержениями. В евклидианской теории, если она полностью разработана, значение, как истина, вводится в верхушку теории и без какой-либо деформации по сохраняющим значения каналам номинальных определений стекает от терминов-примитивов к определенным терминам аббревиатурам и, стало быть, теоретически излишним. Я называю дедуктивную систему эмпирицистской теорией, если ее нижние высказывания базовые положения состоят из общеизвестных терминов эмпирических терминов и внизу теории возможно введение безошибочных истинностных значений, которые, если это истинностное значение есть ложь текут вверх по каналам дедукции объяснения и наполняют всю систему. Если истинностное значение есть истина, то, конечно же, в системе не происходит течения истинностного значения.

Таким образом, эмпирицистская теория либо предположительна исключая, быть может, истинные положения в самом низу либо состоит из бесповоротно ложных суждений. В эмпирицистской теории присутствуют теоретические или "оккультные" термины, которые — вроде средних терминов аристотелианских силлогизмов — не фигурируют в каких-либо базовых положениях и не обеспечены какими-либо смыслосохраняющими каналами, ведущими к ним. Если в рационалистическом запале не допустить "метафизику", мы примем независимо от ввода логических значений, ввод значений только внизу, и тогда получим "строго эмпирическую теорию". Это требование, изобретенное, чтобы отделять науку от невнятицы, является, однако, самоубийственным, так как строго эмпирическая теория с теоретическими терминами, не считая терминов на нижнем уровне, не имеет смысла. Эмпирицистская теория может быть как внутренне непротиворечивой, так и противоречивой. Следовательно, эмпирицистская теория нуждается в доказательстве своей непротиворечивости. Евклидианская программа нацелена на построение евклидианских теорий, чьи истинностные и смысловые основания расположены наверху и освещены естественным светом разума, особенно арифметической, геометрической, метафизической, моральной и т. Эмпирицистская программа нацелена на построение эмпирицистских теорий, чьи истинностные основания расположены внизу и освещены естественным светом опыта. Обе программы вместе с тем, предполагая сохранную передачу истинностных и смысловых значений, опираются на разум особенно на логическую интуицию. Я должен подчеркнуть различие между обычным понятием эмпирической теории и более общим понятием "эмпирицистской теории". Мое единственное требование к эмпирицистской теории состоит в том, что истинностное значение поступает снизу, каким бы ни был этот низ — "фактуальным", "сингулярным пространственно-временным". В традиционной эпистемологии важнейшими понятиями являются не евклидианская и эмпирицистская теории, а, с одной стороны, a priori и a posteriori, и, с другой стороны, аналитическое и синтетическое. Из какого источника черпаются эти истинностные значения — из самоочевидности или из чего-нибудь еще, — не так важно для решения многих проблем. Мы можем достичь многого, обсуждая просто, как нечто течет в дедуктивной системе, не обсуждая того, что собственно в ней течет, — безошибочная ли истина или, скажем, расселовская психологически неоспоримая истина, логически неоспоримая истина Р. Брейтвейта, витгенштейновская "лингвистически неоспоримая истина", течет ли в ней попперианская оспоримая ложность и "правдоподобие" "verisimilitude"или карнаповская вероятность". Увлекательная история евклидианской программы и ее упадка еще не написана, хотя вообще-то известно, что в высших регионах дедуктивных структур современная наука движется к терминам все более теоретическим и к высказываниям все более невероятным, а не к более тривиальным терминам и высказываниям.

Евклидианец никогда не признавал поражения: Невозможно никогда опровергнуть экзистенциальное утверждение о том, что существует набор тривиальных первых принципов, из которых следует вся истина. Наука, стало быть, всегда может быть подчинена евклидианской программе как регулятивному принципу, "влиятельной метафизике". Всякий раз, когда какая-либо отдельная "кандидатура" не проходит в евклидианские теории, евклидианец может отрицать, что евклидианская программа как целое разбита. Фактически строгие евклидианцы постоянно открывали для себя, что "евклидианские" теории их предшественников не были в действительности евклидианскими, что интуиция, устанавливавшая истинность аксиом, была неправомерной, сбившейся, что это был блуждающий огонек, а не истинно направляющий свет разума. Они могут либо снова начать сначала, либо заявить, что извилистая тропа к солнечным вершинам тривиальности идет только через мрачные ущелья. Остается только надеяться и карабкаться дальше. Близорукий и усталый евклидианец, возможно, примет темное ущелье за сияющую вершину. Опровержение заставляет нас учиться, корроборация — забывать. Таким образом, самонадеянный рационализм может, оказавшись чем-то вроде каучукового евклидианизма, расширить границы самоочевидного, и он, вероятно, делает это, причем не только в победоносные для себя периоды, но также и в периоды отчаянного отступления. Некоторые догматики постарались спасти Знание от скептиков, используя неевклидовый метод. Изгнанный с верхнего уровня разум стремится найти прибежище внизу. Однако истина внизу не имеет той силы, которую она имела наверху. Для восстановления симметрии была призвана индукция. Индуктивистская программа возникла в рамках усилий соорудить канал, посредством которого. Такой принцип делает законным то наполнение системы истиной снизу, которое предполагает индуктивист. Если существует дедуктивная интуиция, почему бы не составить ей пару в виде индуктивной интуиции? Однако история логики или теории каналов истинностных значений от Декарта до наших дней была в сущности историей критики и усовершенствования дедуктивных каналов и разрушения индуктивных каналов. Как то, так и другое осуществлялось путем превращения логики в "формальную". Если индуктивизм снизу, исходя из обычного эмпирического базиса, желает доказать сомнительные оккультные теоретические высказывания, он должен также тщательно прояснить значения теоретических терминов. Без зрелых понятий нет зрелых истин.

Таким образом, индуктивисту приходится определять теоретические термины в "наблюдаемых". Это не может быть сделано формулированием явных определений, индуктивист пытается выйти из положения, формулируя неявные контекстуальные определения, формулируя "логические конструкты". Когда в математике хотят доказать что-либо сверху, приходится переопределять, реконструировать все, пользуясь общеизвестными терминами, расположенными вверху теории. Когда в естественной науке хотят доказать что-либо снизу, приходится переопределять, реконструировать все, пользуясь общеизвестными терминами, расположенными внизу теории "строгий индуктивист", в частности, стремится к тому, чтобы не только истина текла снизу, но и значение двигалось таким же образом, ибо истина не может втекать в неосмысленные высказывания. Проблемы индуктивного доказательства и проблема определения теоретических терминов в наблюдаемых — она может быть названа проблемой индуктивного определения — являются, таким образом, проблемами-близнецами, а их разрешимости иллюзиями-близнецами. Первоначальная версия индуктивистской программы была разрушена скептической критикой.

  • Японские лодочные моторы воздушного охлаждения
  • Когда лучше продавать лодку
  • Рыбалка в ольшанах запорожец
  • Самый крутой лодочный мотор
  • Но большинство еще не может принять эмпирицистскую революцию, они еще рассматривают ее как оскорбление достоинства Разума. Некоторые новейшие идеологи индуктивизма — я теперь обращаюсь к характерному воззрению логического позитивизма — создали обширную литературу в защиту новой, ослабленной, версии старой программы — в защиту вероятностного индуктивизма. Кроме того, они не могут допустить и в этом они правычтобы научная дедуктивная система была неосмысленной исключение составляет для них самый низ этой системы. В противоположность как скептицизму, так и догматизму Поппер выдвинул принцип фаллибилизма — признания принципиальной гипотетичности любого научного знания.

    карл поппер фаллибилизм

    Процесс научного познания он рассматривал как непрерывный критический диалог между различными типами научных теорий. Таким образом, отрицая принцип объективной истины, теория критического рационализма, в сущности, приходит к признанию плюрализма множественности истин, субъективного характера знания.

    Карл Поппер

    В отличие от логических позитивистов, стремившихся сформулировать критерии познавательного значения научных утверждений на основе принципа верификации т. Войти Нет учётной записи? Философия науки Физики вики. Самые посещаемые статьи Список древнегреческих философов Философия физики. На этом уровне мы получаем знания об определенных событиях, выявляем свойства интересующих нас объектов или процессов, фиксируем отношения и, наконец, устанавливаем эмпирические закономерности.

    К.Поппер "Логика научного исследования"

    Над эмпирическим уровнем науки всегда надстраивается теоретический уровень. Теория, представляющая этот уровень, строится с явной направленностью на объяснение объективной реальности главная задача теории заключается в том, чтобы описать, систематизировать и объяснить все множество данных эмпирического уровня. Однако теория строится таким образом, что она описывает непосредственно не окружающую действительность, а идеальные объекты. Механика, например, описывает не реальные процессы, с которыми человек непосредственно имеет дело в действительности, а относящиеся к идеальным объектам, например, материальным точкам. Идеальные объекты, в отличие от реальных, характеризуются не бесконечным, а вполне определенным числом свойств.

    карл поппер фаллибилизм

    Материальные точки, с которыми имеет дело механика, обладают очень небольшим числом свойств, а именно массой и возможностью находиться в пространстве и времени. Таким образом, идеальный объект строится так, что он полностью интеллектуально контролируется. В теории задаются не только идеальные объекты, но и взаимоотношения между ними, которые описываются законами. Кроме того, из первичных идеальных объектов можно конструировать производные объекты. В итоге теория, которая описывает свойства идеальных объектов, взаимоотношения между ними, а также свойства конструкций, образованных из первичных идеальных объектов, способна описать все то многообразие данных, с которыми ученый сталкивается на эмпирическом уровне. Происходит это следующим образом: Уточним теперь наши представления о теоретическом уровне знания. Важно иметь в виду, что этот уровень знания обычно расчленяется на две существенные части, представляемые фундаментальными теориями и теориями, которые описывают конкретную достаточно большую область реальности, базируясь на фундаментальных теориях. Важно еще раз отметить, что в теории мы всегда имеем дело с идеальным объектом: Роль теории в науке определяется тем, что в ней мы имеем дело с интеллектуально контролируемым объектом, в то время как на эмпирическом уровне — с реальным объектом, обладающим бесконечным количеством свойств и, вообще говоря, интеллектуально не контролируемым. Поскольку в теории мы имеем дело с интеллектуально контролируемым объектом, то мы можем, вообще говоря, описать теоретический объект как угодно детально и получить в принципе как угодно далекие следствия из теоретических представлений. Коль скоро наши исходные абстракции верны, мы можем быть уверены, что и следствия из них будут верны. Сила теории состоит в том, что она может развиваться как бы сама по себе, без прямого контакта с действительностью. Естественно, что исходные принципы должны соотноситься с действительностью. Необходимо выделить часто нефиксируемый, но очень существенный уровень структуры научного знания — уровень философских предпосылок, содержащий общие представления о действительности и процессе познания, выраженные в системе философских понятий. Поппера была провозглашена им на Лондонском коллоквиуме в г. Считается, что первым о фаллибилизме заговорил Ч. Пирс —однако артикулированной доктриной ее сделал К. Наиболее широкое применение фаллибилизм приобрел лишь в е гг. Последнее отражается в принципе фаллибилизма. Вместе с тем К. Поппер стремится поместить излюбленный им принцип в кон.

    Более кратко наше определение можно сформулировать так:

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

    *

    *